10 декабря 2004
Сергей Шапран (БДГ)
Автобиография белоруса Некляева
Возвращения Некляева в литературу пришлось ждать дольше, чем его физического возвращения: пять лет некляевских "заграниц" и восемь - когда был издан его последний поэтический сборник. Вернувшись домой навсегда или, по крайней мере, надолго, Некляев выпустил новую книгу поэзии "Так". Наконец-то.
Его книга "Прошча" вышла в 1996-м и получила Госпремию. Потом, в 1999-м, было "политневозвращение": Польша, Финляндия. В 2003-м был "романчик" "Лабух" - по-некляевски неожиданная проза, принятая неоднозначно - одни негодовали, другие именовали автора "белорусским Фолкнером". В 2004-м Некляев вернулся на улицу К.Маркса в Минске, и тогда Виктор Хурсик отважился издать все то поэтическое, что было написано поэтом в "эмиграции". Хотя понятно, что Некляев из литературы никуда не уходил, и, значит, и не возвращался. Он просто писал, а его так же просто не издавали. Но для читателя литератор живет от книги до книги. Поэтому и говорим: вернулся.
…Есть у Некляева в "Замест прадмовы" рассказ о сне - надо было написать "Аўтабіяграфію для прыёму ў беларусы". А что указывать после места и даты рождения, чтоб приняли в эти самые белорусы?.. Иной вздохнет: "Опять некляевщина!" Но ведь в самом деле - что? Доказать как?
Ні аксіём. Ні тэарэм.
Цыбуля. Хлеб. Алей.
Як добра ўсё ж, што мы памрэм
Прад тым, як жыць далей.
"…І зразумеў я раптам, што ніяк. Што толькі так, як ёсць. Як я пражыў, як напісана. Бо так, як напісана, я і жыў. І быць так і таму, як напісана, з усёй маёй біяграфіяй, з усім маім жыццём…"
Як час настаў -
і рушыў я да Бога,
Анёлы - тры - мне перайшлі дарогу.
Адзін спытаўся: "Ты куды ідзеш?.."
Другі спытаўся: "Што з сабой нясеш?.."
А трэці не спытаўся анічога.
Ці быў нямы -
ці знаў, што я да Бога.
Люди, давно знающие Некляева, говорят, что после заграницы у него стали другие глаза. Может, и так. Его друзья говорят, что он все тот же богемщик и эпикуреец, живущий без оглядки на завтра, готовый - подвернись случай - сыграть в русскую рулетку. Тоже, должно быть, правда. И те, и другие рады, что в 99-м Некляев решился не то, что с потрохами - вообще никак не продаваться. Хотя власть звала, сулила и манила (странно, что русское "манить" созвучно белорусскому "маніць"). Некляев предпочел одной неволе другую...
Усім на волю Бог дае іспыт -
І не займець збавення ад іспыту:
Адзін раз воля - калі ты з нябыту,
Другі раз воля - калі ты ў нябыт.
Именно там, в вольной неволе, он написал, пожалуй, лучшую свою поэму "Паланэз". Тоже ведь странно, что кто-то еще способен из белорусских поэтов (да вообще из поэтов, любых) в начале ХХI столетия вот так писать…
Бывай, Яблонская, бывай!
Прабегла восень па фальварку -
І графіка такая ў парку,
Хоць парк у раму забірай…
"Паланэз" - наверное, самая автобиографическая вещь из тех, что есть в "Так". Хотя наверняка все там выдумано - все от 80-й до 111-й страницы!.. Это, может быть, самая, если можно так сказать, поэтическая его поэма. И самая патриотическая. Правда, это слово так затаскано, что лучше как-нибудь без него… Самая белорусская - так будет лучше.
Ты молішся, як прад абразам,
Прад тым, што спалена да тла…
Калі ёсць я,
калі мы разам,
Скажы: нашто табе Літва?
Ну гэта ж прывід…
Здань…
Трызненне…
Ну што - Літва твая? Скляпенні?
Руіны? Замчышчы? Крыжы?
- А Польшча - што табе, скажы?..
…Когда Рыгор Бородулин писал, что ему посчастливилось быть одним из первых читателей "новага, не ў сэнсе чарговага, а ў сэнсе наватарскага зборніка з лаканічнай назвай "Так", под "новаторством" он, наверное, понимал прежде всего другую поэму - "Ложак для пчалы", о которой автор говорил: "Самая сладкая и самая лучшая, пожалуй, из всех моих поэм, потому что не сам писал, не в голове ее нашел. На некотором расстоянии... Сам я в ней только шмелем за пчелой немножко полетал. На небеса за медом...". А как поэма написалась, так и стал выставлять гостям на стол к чашке кофе блюдце с медом. Пояснял: "Гэта я ў пчалы навучыўся, пакуль паэму пісаў". И взаправду - некляевщина какая-то… Еще говорил, что литератор должен придумывать себя. Некляеву это удается - придумывать себя, свои жизнь и литературу. И еще… Неслучайно Бородулин подметил: "Так" - гэта эпічная спроба позірка па той бок вечнасці". Иногда взаправду кажется, что там Некляев уже побывал. А, может, просто снова придумал? И все равно это тоже факт его биографии, белорусской.
Сон пра сны… Пра той бераг лясны,
Дзе нічога майго не ўцалела,
Дзе ў мяне і былі толькі сны…
Што ж тады
Там згарэла?
|
