Песня для именинника

Апублікавана ў газеце «Белорусская Деловая Газета» №1405, 25/02/2004

Встречаются люди, которые просто люди, и случаются те, участие которых в нашей жизни определяет нашу судьбу. Это могут быть как друзья, так и враги, что для судьбы одно и то же. Друг твой может быть врагом твоей судьбы — и наоборот.

Вот и размышляю я в Финляндии, глядя в февральскую метель над лесом, где не видно ни зги: кто же в судьбе моей Рыгор Бородулин, которому 69 лет, половину из которых мы дружим?..

Число 69 — одно из знаковых в магии чисел. Графически напоминает оно обозначение одного из созвездий и выглядит, если всмотреться, более юбилейно, чем любое юбилейное. В нем есть и завершенность круга, и разрывы полукружий, обозначающих путь земной и путь небесный, и тьма в нем еще всяческого магического. Кроме того, оно в практическом плане очень удобно для юбилея. Если, скажем, будучи прикрепленным к заднику сцены, вдруг упадет, так пусть его хоть вверх ногами пьяный столяр повесит — все равно будет 69. Ну вот, как ни крути…

Очень удачное число.

В 69-м году минувшего столетия издательство «Мастацкая літаратура», в которое отослал я рукопись своей первой книги, очень удачно располагалось напротив входа в ресторан «Минск». Года через три, когда рукопись помурыжили и зарубили, я решил уехать в Москву, где готовилась к изданию моя книга на русском языке — и никто ее не рубил. Я учился в Москве в Литературном институте, меня брали на работу на Центральное телевидение, все у меня там было хорошо.

В день отъезда пришел я забрать рукопись белорусской книги, и Бородулин, встретив меня на узкой нейтральной полосе между издательством и рестораном, сказал, что, коль уж я навсегда уезжаю, надо бы проститься по-человечески… Сам-то он тогда уже не пил, поэтому пришлось мне прощаться за двоих — и в результате не смог я осилить совсем недалекий путь от ресторана к вокзалу, в иное будущее. Кабы судьба на руках в вагон занесла и на полку положила, уехал бы, да вот не судьба…

Пока приходил я в себя и осознавал произошедшее, Бородулин отдал мою рукопись на повторную рецензию, которая была написана прямо на титульном листе и оказалась короче пути к вокзалу: «Калі выдаваць першыя кнігі вершаў, дык такія». И подпись: «Пімен Панчанка, народны паэт Беларусі».

В те времена вернуть рукопись к жизни мог только тот, чей авторитет был выше авторитета рецензента, книгу зарубившего, а таким авторитетом обладали лишь народные поэты. Бородулин хотел отдать рукопись еще и Аркадию Кулешову, но решили, что два народных поэта на одного ненародного рецензента будет чересчур. Тем более что к рецензенту я хорошо относился и его рецензия на отношения не повлияла. Разве только чуть, когда он признался, что ему сказали, какую написать рецензию. Мол, раз обретается Некляев в Москве, так пускай у москалей и издается.

Что же из всего этого последовало?.. А то, что я забрал из московского издательства рукопись на русском языке. Не уехал из Минска. Стал членом Союза белорусских писателей, затем его председателем, из-за чего и сижу в Финляндии, глядя в метель над лесом, где не видно ни зги, и думаю: кто же в судьбе моей Рыгор Бородулин?..

І зразумееш на чужых
вятрах,
Што толькі дома
ты і быў адзіны.
Цяпер, як гук
забытае лаціны,
Наводзіш на сябе самога
страх.

Здесь у меня, кстати, нет никаких иных белорусских стихов, кроме его «Палыновых санетаў», которые я перечитываю иногда, как разговор с вечностью, а иногда — с самим собой.

Мне цяжка быць самім
сабой былым.
Жарсць сватае маю
світанак шэры.
Я ўжо цяпер,
як беспрытульны дым,
Перад якім пазачынялі
дзверы.

Анатоль Велюгин, который многие годы заведовал отделом поэзии журнала «Полымя» и переписывал, готовя к публикации, стихи графоманов, полагающих, будто они поэты, говорил, показывая палец на искалеченной руке: «Все они вот этим пальцем сделаны!.. А Бородулин создан специально предназначенным для этого инструментом».

Владимир Короткевич восклицал в восхищении, он умел восхищаться друзьями и поэзией: «Гэтага паганца сам Бог змайстраваў!»

Сдержанный Василь Быков написал в мемуарах, что «для Рыгора жить — это писать стихи, с чем не способна совладать никакая сила».

Если оставить в стороне классиков, Рыгор Бородулин — крупнейший белорусский поэт ХХ века.

Слово-то глупейшее «крупнейший». Просто гениальный поэт, если не жаться на слова. Который делает то, что должен был бы делать, но делать не может наш ограбленный в своей истории и национальной культуре народ: творит язык. И когда-нибудь народ отыщет и возьмет у Бородулина то, что уже забыл и еще забудет.

По поводу одной из причин народной амнезии Бородулин любит повторять афоризм: «Каким бы ни был трон — все равно на нем сидит задница». Это немногое из того, что не им придумано, но так на него похоже, что можно приписать и ему. Как подарок к 69-летнему юбилею.

Магическое число 69 еще тем удобно, что, поменяв цифры местами, его можно использовать на 96-летие. А перевернув одну цифру, и на 99-ти… К этому времени, надеюсь, у нас уже будет не первый президент Беларуси, а хотя бы второй. Я вернусь из Финляндии, обниму, поздравляя, своего седеющего друга, и по старой памяти завернем мы в ресторан. Там переговорю я со знакомыми лабухами, и они объявят: «Для почетного гражданина нашего ресторана Гриши, у которого сегодня день рождения, звучит эта песня…»

Пока, Гриша, не знаю, какая песня. Придумаю. Время есть — и за мной не заржавеет.